Birželio vėjai man plaukus glosto,
Naktis trumpėja, o šypsotis nepabosta,
Nes tu pabučiavai į skruostą.
Jausmai sutriko – tu kaip deguonis.
Ant skruosto liko kvepiančių aviečių skonis.
Ir tavo lūpdažių raudonis.
Prie skruosto lietės,
Tavo lūpos kaip avietės –.
Iš laimės apsisuko man galva.
Ant mano kelių.
Nutūpei tu kaip drugelis,
Bet tamsoje nepamačiau kokia tavų akių spalva.
Kieme prisirpo aviečių krūmas…
Širdis pravirko – išgaravo tarsi dūmas,
To karšto bučinio artumas.
Rugpjūčio vėjai man plaukus glosto,
Naktis ilgėja, bet svajoti nepabosta,
Kad vėl bučiuosi man į skruostą.
Prie skruosto lietės,
Tavo lūpos kaip avietės –.
Iš laimės apsisuko man galva.
Ant mano kelių,
Nutūpei tu kaip drugelis.
Ir šiandien man jau nesvarbu kokia tavų akių spalva.
Ночь укорачивается, а улыбаться не надоедает,
Потому что ты поцеловала меня в щёку.
Чувства смутились — ты как кислород.
На щеке остался вкус душистой малины.
И краснота твоей помады.
К щеке касались,
Твои губы как малина —.
От счастья у меня закружилась голова.
На мои колени.
Ты опустилась, как бабочка,
Но в темноте я не увидел, какого цвета твои глаза.
Во дворе поспел куст малины…
Сердце заплакало — испарилась, словно дым,
Близость того горячего поцелуя.
Августовские ветры гладят мои волосы,
Ночь удлиняется, но мечтать не надоедает,
Что снова ты поцелуешь меня в щёку.
К щеке касались,
Твои губы как малина —.
От счастья у меня закружилась голова.
На мои колени,
Ты опустилась, как бабочка.
И сегодня мне уже неважно, какого цвета твои глаза.